Неточные совпадения
Историческая жизнь есть самостоятельная реальность, и в ней есть самостоятельные
ценности.
Можно допустить, что Сам Бог предоставляет своим Народам свободу в постановке динамических
исторических задач и в их выполнении, не насилует их, когда они борются за творчество более высоких
ценностей.
Мы должны раскрыть свою душу и свое сознание для конкретной и многообразной
исторической действительности, обладающей своими специфическими
ценностями.
Тот взгляд на жизнь, который я называю
историческим лишь в противоположность частному и который, в сущности, религиозный, —
ценности ставит выше блага, он принимает жертвы и страдания во имя высшей жизни, во имя мировых целей, во имя человеческого восхождения.
Для
исторического, обращенного к мировым
ценностям взгляда на жизнь остается в силе заповедь Ницше: будьте жестки, тверды.
Историческая динамика предполагает нарушение экилибра и того, что уже слишком привыкли считать справедливым, предполагает прохождение через то, что может показаться несправедливым, признание
ценностей иных, чем
ценность отвлеченной, охраняющей справедливости.
Более углубленный, более религиозный взгляд на человека ведет к открытию в нем, в его глубине всего
исторического, мирового, всех сверхличных
ценностей.
Мы должны признать реальность нации и
ценность национально-исторических задач.
Самобытной
исторической действительности, обладающей своими самостоятельными
ценностями и оценками, все эти направления не признавали.
С точки зрения благополучия нынешнего поколения можно согласиться на постыдный мир, но это невозможно с точки зрения
ценности национальности и ее
исторической судьбы.
Нам, русским, необходимо духовное воодушевление на почве осознания великих
исторических задач, борьба за повышение
ценности нашего бытия в мире, за наш дух, а не на почве того сознания, что немцы злодеи и безнравственны, а мы всегда правы и нравственно выше всех.
Я верю, что мировое преобладание России и Англии повысило бы
ценности исторического бытия человечества, способствовало бы объединению Востока и Запада и дало бы простор всякому индивидуальному
историческому существованию.
Обращение к международному и всемирно-историческому обостряет чувство
ценности собственной национальности и сознание ее задач в мире.
Прямолинейное применение абсолютных
ценностей духовной жизни к относительной
исторической жизни и относительным
историческим задачам основано на совершенно ложном сознании.
Исторические инстинкты и
историческое сознание у русских интеллигентов почти так же слабы, как у женщин, которые почти совершенно лишены возможности стать на точку зрения
историческую и признать
ценности исторические.
К таким реальностям и
ценностям принадлежит национальность, которая есть категория конкретно-историческая, а не отвлеченно-социологическая.
Другие смотрят на войну с сверхличной,
исторической, мировой точки зрения, с точки зрения
ценности национальности, государственности,
исторических задач,
исторической судьбы народов и всего человечества.
Для чисто моралистической точки зрения, переносящей на
историческую действительность моральные категории личной жизни, не существует
исторических задач и
ценностей жизни
исторической, как самостоятельной сферы.
Цель жизни народов — не благо и благополучие, а творчество
ценностей, героическое и трагическое переживание своей
исторической судьбы.
Тареевский дуализм имеет большую
ценность, как критика ложности
исторических воплощений христианства, этот дуализм справедливо указывает на смешение символического с реальным, относительного с абсолютным.
Ценность нравственная в узком смысле слова сталкивается с
ценностью познавательной или эстетической,
ценности жизни личной с
ценностью жизни сверхличной,
исторической.
Она имеет положительное значение, когда вечными началами признается свобода, справедливость, братство людей, высшая
ценность человеческой личности, которую нельзя превращать в средство, и имеет отрицательное значение, когда такими началами признаются относительные
исторические, социальные и политические формы, когда эти относительные формы абсолютизируются, когда
исторические тела, представляющиеся «органическими», получают санкцию священных, например монархия или известная форма собственности.
Человек, со всеми дорогими ему
ценностями, превращается в материал истории,
исторической необходимости, которая есть вместе с тем
исторический логос.
Хитрость
исторического разума господствует над всеми
ценностями.
Наоборот, познание в науках
исторических и социальных и в науках о духе и о
ценностях, т. е. в философии, носит менее общеобязательный характер именно потому, что предполагает большую духовную общность людей.
Верховной
ценностью он признает человеческую личность, которая раздавлена
историческим прогрессом.
Дух воплощается в истории, в
исторических царствах и цивилизациях, в «объективных»
ценностях культуры.
Духовные
ценности раскрываются в
историческом бытии.
Такая духовная настроенность очень затрудняет
историческую работу народа, творчество культурных
ценностей, она очень не благоприятствует всякой душевной дисциплине.
Апокалиптическая устремленность Достоевского соединялась с признанием истории и
исторических святынь и
ценностей,
исторической преемственности.
Нигилистическая закваска, враждебная
ценностям культуры и
историческим святыням, лежит в основе русского социализма.
Высшее национальное сознание должно хранить сотворенные
ценности и творить новые
ценности народа как великого
исторического целого; оно связывает далекое прошлое с далеким будущим.